статьи наших авторов
Рав Авраам Ицхак ха-Коэн Кук
Из
אייל בן אליהו, ’להקים בניין חדש’? הרב קוק, הרב הירשנזון והרצל על בניין המקדש וחידוש הקורבנות,
קתדרה 128, תמוז תשס»ה, עמ’ 101–112
В 1918 году (гражданский год תרע»ח), вскоре после Декларации Бальфура, рав Менаше Гросберг, находившийся в то время в Лондоне, отправил рава Куку письмо, в котором задал ему несколько вопросов. Один из вопросов был:
«Разрешено ли нам построить Храм, не совершая в нём жертвоприношений?»
На этот вопрос рав Кук ответил, что строительство Храма без принесения жертв само по себе не является исполнением заповеди, поскольку по мнению Рамбама (Маймонида) заповедь построить Храм предназначена именно для жертвоприношений. Тем не менее, он отметил, что, по его мнению, нет запрета на строительство Храма даже в том случае, если не планируется приносить в нём жертвы.
В своём ответе рав Кук описал, как теоретически возможно приносить жертвы даже при отсутствии красной коровы (необходимой для ритуального очищения) и несмотря на неопределённость родословной современных коэнов (священников). В его словах нет никакого предостережения против практического начала строительства Храма, напротив — он выражает поддержку идее возобновления жертвоприношений в построенном Храме.
«Во всяком случае, по моему скромному мнению, если будет воля Господа, чтобы мы построили Храм, даже до прихода Машиаха и раскрытия пророчества, и до того, как проявятся чудеса, — это не станет серьёзным препятствием. Ведь заповедь состоит в строительстве Храма для принесения жертв и для празднования паломнических праздников, суть которых — также жертвы «реийя» (видения) и «хагига» (праздничные жертвы). Но утверждать, что если не приносятся жертвы, то тем самым нарушается запрет «не делайте Мне [святилищ] в другом виде» — это совсем неубедительно. Просто человек как бы исполнил заповедь, но не завершил её — если построил Храм, но не приносит жертвы, в то время как у него есть возможность приносить их»
Примерно три года спустя, в 1921 году (год תרפ»א), рав Кук написал длинную и обоснованную галахическую статью под заголовком «Святость места нашего Храма в это время» (קדושת מקום מקדשנו בזה»ז).
В этой статье он подробно проанализировал талмудический и галахический диспут о статусе Храмовой горы в эпоху разрушенного Храма, а также проследил развитие этой дискуссии в литературе средневековых мудрецов. Рав Кук подробно остановился на разногласии между Рамбамом (Маймонидом) и Раавадом (рав Авраам бен Давид из Поскьера, Прованс, 1120–1198) по вопросу запрета входа на Храмовую гору в наше время.
Согласно мнению Рамбама, место Храма сохраняет свою святость даже после его разрушения, и, следовательно, вход на Храмовую гору остаётся запрещённым.
Раавад, который опроверг это мнение, написал:
«Так открылось мне из тайны Господа, открытой боящимся Его: тот, кто входит туда сегодня, не подлежит карету (наказанию отсечением души)».
Формулировка Раавада указывает на то, что он считал: поскольку святость места Храма, являвшаяся причиной запрета на вход, прекратилась с разрушением Храма, — вход на это место разрешён.
Однако рав Кук утверждал, что Раавад не оспаривал сам факт запрета на вход на место Храма после его разрушения. Он лишь считал, что за это не полагается наказание карет, но, по мнению р. Кука, всё равно существует запрет — как минимум раввинский, а возможно, и торийный (прямо из Писания).
Следовательно, по мнению р. Кука, нельзя ни при каких обстоятельствах разрешить вход на Храмовую гору в наше время.
Рав Кук завершил свою статью следующими словами:
«И когда начал немного раскрываться свет зарождающегося спасения, по великой милости Господа, пусть добавит нам Скала Израиля, благословен Он, свет Своей милости и истины, и да откроет нам свет полного освобождения, и пусть вскоре приведёт нам нашего истинного Избавителя, праведного Мессию, и да исполнит вскоре все слова Своих пророков, и да построит Храм вскоре в наши дни — во славе и в величии Своей святости, когда пошлёт нам пророка Илья́гу, да будет он помянут во благо, чтобы он возвестил нам благую весть об избавлении, и да возвысит рог Машиаха с откровением Своего Присутствия перед глазами всей плоти; тогда Он построит, как высокие горы, Свой Храм, основанный навеки на земле» (выделено мной).
Перелом во взглядах рава Кука оказался неожиданным. В 1918 году (год תרע»ח) он надеялся на строительство Храма до прихода Машиаха. Более того, он писал своё письмо Гроссбергу от первого лица множественного числа, фактически включая себя в число строителей будущего Храма:
«…чтобы мы построили Храм даже до прихода Машиаха».
Однако в 1921 году (год תרפ»א) рав Кук говорил о строительстве Храма пассивно, полагая его в обязанность Машиаха, и связывал его с приходом пророка Илья́гу.
В том же 1921 году рав Кук был назначен ашкеназским главным раввином Эрец-Исраэль. Благодаря этому назначению он стал официальным представителем еврейской общины перед британской мандатной администрацией — должность, накладывавшая на него государственную ответственность. С этого момента его позиция начала оказывать большее влияние на процессы и события в жизни еврейского ишува (населения) в Стране Израиля.
В последнее время Хагай Бен-Арци обратил внимание на изменения, произошедшие во взглядах рава Кука между периодом, когда он служил раввином в Яффо, и временем, когда он был главным раввином. По словам Бен-Арци, в трудах рава Кука с начала 1920-х годов прослеживается отстранённость от мессианских решений и от полемики с харедим (ультраортодоксами). Он объясняет этот сдвиг тем, что с назначением на государственный пост у рава Кука изменилась концепция своей роли.
На аналогичное явление указывали также Авиезер Равицки и Арье Моргенштерн. По их словам, в течение первой трети XX века у рава Кука происходил постепенный отход от идеи восстановления древней семихи (галахического рукоположения) и возрождения Синедриона. Сразу после Первого сионистского конгресса рав Кук занимал активистскую мессианскую позицию, но затем постепенно отступил от неё — процесс начался с его приезда в Эрец-Исраэль и усилился после его назначения на государственную должность ашкеназского главного раввина.
Как отметил Моргенштерн, 1921 год (תרפ»א) стал для рава Кука годом болезненного пробуждения от эйфории, сопровождавшей Декларацию Бальфура. Это было вызвано двумя параллельными процессами — внешним и внутренним, которые не обязательно были напрямую связаны друг с другом.
На внешнем уровне — рост арабского национального движения и погромы 1920–1921 годов привели к осознанию, что арабы будут прилагать все усилия, чтобы помешать созданию национального дома еврейского народа в Эрец-Исраэль. В этих условиях активные действия евреев на Храмовой горе могли поставить под угрозу уже достигнутые политические успехи еврейского ишува в стране.
На внутреннем уровне — в это же время шли тяжёлые споры вокруг создания Главного раввината Эрец-Исраэль, и рав Кук понял, что его позиции как ашкеназского главного раввина столкнутся с жёстким сопротивлением как со стороны **консервативного крыла «старого ишува»**¹⁵, так и со стороны левой части сионистского движения.
Оба этих процесса могут объяснить изменение во взглядах рава Кука — от поддержки строительства Храма до прихода Машиаха в период сразу после Декларации Бальфура — к воздержанию от строительства Храма в принципе и от входа на Храмовую гору в 1921 году.
Однако оказывается, что уже в письме, написанном в 1919 году (кислев 5680) к раву Гиршензону — всего через год после ответа Гроссбергу, где он утверждал, что, хотя нет заповеди строить Храм без жертвоприношений, в этом нет и запрета — рав Кук решительно возразил против предложения построить Храм без жертвоприношений.
Рав Хаим Гиршензон
Рав Хаим Гиршензон родился в Цфате в 1857 году в семье, принадлежавшей к первым сторонникам движения «Ховевей Цион» («Любящие Сион»). В 1864 году его семья переехала в Иерусалим, где он получил религиозное образование. Он женился на Хаве Саре, дочери раввина Биньямина а-Коэна, одного из основателей и руководителей ешивы «Эц Хаим».
В 1880-х годах Гиршензон познакомился с «Хохмат Исраэль» (еврейским просветительским движением) и видел себя посредником между национализмом и религией, между модерном и галахой (еврейским законом). В 1903 году он прибыл в Соединённые Штаты и был назначен раввином общины в Хобокене, штат Нью-Джерси, где служил до конца своей жизни в 1935 году.
Гиршензон был ярым сионистом и одним из первых участников движения «Мизрахи» (религиозного сионизма). Его литературное наследие богато и разнообразно. В годы после Декларации Бальфура он опубликовал шестичастный труд под названием «Малки ба-Кодеш» («Мои цари в святости»), в котором, во многом опередив своё время, обсуждал множество вопросов и предлагал пути согласования между галахой и будущим еврейским государством.
Его учение и уникальный галахический подход вызвали в последние годы больше интереса, чем при его жизни. Однако именно его неожиданное предложение — приступить к немедленному и практическому строительству Храма на Храмовой горе — вовсе не получило отклика в исследовании.
Эту свою идею Гиршензон изложил в первой части своей книги «Малки ба-Кодеш» («Мои цари в святости»), которую опубликовал сразу после Декларации Бальфура. В этом труде Гиршензон обрисовал контуры будущего еврейского государства. Первая часть книги посвящена фундаментальным вопросам, таким как демократическое правление и его соотношение с заповедью о назначении царя, изложенной в книге Второзаконие; еврейская армия и война по религиозному долгу; а также учреждение Верховного религиозного суда по апелляциям.
Книга Гиршензона составлена в форме традиционного шу”т (сборника вопросов и ответов по еврейскому закону), и её главы организованы как вопросы и ответы. В первой главе он утверждает, что с точки зрения галахи (еврейского закона) сегодня нет обязательства назначать царя, а следует установить демократическое правление, поскольку «настало время народного управления».
Относительно строительства Храма он указал, что культурная атмосфера в западном мире не подходит для принесения жертв, и потому следует построить Храм без жертвоприношений.
Во второй главе Гиршензон обсуждает запрет входа на территорию Храма, и его мнение в этом вопросе уникально в галахической традиции. В то время как все галахические авторитеты на протяжении поколений следовали мнению Рамбама (Маймонида), согласно которому вход на место Храма запрещён даже в разрушенном состоянии, Гиршензон, единственный в своё время, принял позицию Раавадa, который, как известно, не согласился с Рамбамом и утверждал, что «вход туда сегодня не влечёт за собой карет (одно из самых суровых наказаний в Торе)». Поэтому Гиршензон постановил, что в наши дни вход на Храмовую гору разрешён.
На основании разрешения Раавада Гиршензон призвал к строительству Храма, который воплотит видение пророка Исаии:
«И будет в конце дней: гора дома Господнего утвердится во главе гор, и возвысится над холмами, и потекут к ней все народы»
(Исаия 2:2).
То есть, этот Храм будет предназначен как для евреев, так и для народов мира.
Несмотря на своё стремление придать Храму космополитический характер, Гиршензон опасался мусульманского присутствия на Храмовой горе, которое могло бы оттолкнуть евреев и помешать им входить туда. Он обосновал свой призыв немедленно приступить к строительству Храма тем, что если Храм не будет построен, то:
«пришлый, который среди нас, поднимется всё выше и выше на гору Господню и встанет в святом месте Его, а мы, те, к кому вернулась земля, спустимся всё ниже и ниже в долину у Мусорных ворот, где мы сидели и плакали во дни изгнания, у остатков Стены Храмовой горы, в жилищах нищих мугарбинов, которые плевали нам в лицо и насмехались над нашим положением».
Трудно отделить его опасения от подъёма арабского национального движения в начале 1920-х годов — подъёма, приведшего к насильственным погромам в 1920–1921 гг. Гиршензон почувствовал сразу после Декларации Бальфура, что открылось окно возможностей для строительства Храма на Храмовой горе.
В завершение своего подробного галахического обсуждения строительства Храма Гиршензон добавил ограничение: стены нового Храма не должны стоять на месте стен древнего Храма. Однако он никак не ограничил сам участок на Храмовой горе, на котором можно построить новый Храм.
Согласно видению Гиршензон, будущий Храм не будет местом жертвоприношений, а станет центром иных сфер:
Центром священной музыки:
«это место должно быть святым для пения и музыки, для поэтов и певцов молитв Господу, который предпочитает песнь и музыку всем другим видам прославления и восхваления»;
Центром для мудрецов Израиля, которые будут оттуда распространять свою Тору среди народа:
«и все мудрецы Израиля будут проповедовать оттуда народу правду, справедливость и честность»;
Центром Верховного суда в Иерусалиме,
«откуда будет исходить Тора и свет для всего мира»;
Местом молитвы для всех народов мира.
В Храме, который станет «Домом молитвы для всех народов» и мировым центром справедливости и суда, по мнению Гиршензона, сбудется пророчество Исаии. Однако он не объяснил, почему именно Храм должен быть «святым местом для пения и музыки» и какова природа этого замысла. Тем не менее, название, которое он дал Храму, предназначенному быть построенным на Храмовой горе — Хейхал ха-Шалом («Храм мира»), — указывает на источник этого замысла: Хейхал ха-Шалом — это имя будущего Храма, описанного Теодором Герцлем в его книге «Альтнойланд».
Биньямин Зеев (Теодор) Герцль
Рав Кук и рав Гиршензон занимались вопросами Храма и жертвоприношений с галахической точки зрения, тогда как Герцль затронул тему Храма в своём утопическом романе «Альтнойланд», опубликованном в 1903 году. В этом произведении Герцль изложил своё видение «нового общества» и описал, как будет выглядеть страна через двадцать лет — в 1923 году.
Одним из кульминационных моментов описания «старо-новой земли» становится визит в Храм (Tempel), Храм Мира, расположенный в центре будущего Иерусалима²⁷. Согласно описанию Герцля, Храм Мира будет служить центром международной благотворительности, включающим взаимную помощь народов мира и домом молитвы, в котором будут исполняться песнопения — например, «Леха Доди», напоминавшее Герцлю стихи Гейне.
В своём видении Герцль шёл по тонкой грани. Он представлял себе светское еврейское государство, и опасался, что надежды религиозных евреев построить Храм приведут к жертвоприношениям — что он считал примитивной практикой. Поэтому Герцль предложил построить Храм, похожий на реформаторскую синагогу, из которого будет исходить универсальная мораль для человечества.
Герцль не упоминает в Альтнойланд жертвоприношения, и не занимается точным расположением храма на Храмовой горе.
По обоим этим пунктам его резко раскритиковал Ахад-ха-Ам в своей статье «Альтнойланд», в которой он подверг резкой критике как книгу Герцля, так и его видение будущего.
Итог
Предложение раввина Гиршензона построить на Храмовой горе Храм — «Храм Мира», который будет «местом, куда устремляются все языки, чтобы черпать воду знания и мудрости, пения и музыки, справедливости и праведности», и в котором не будут приноситься жертвы, — было опубликовано в 1919 году (год תרע»ט). Это предложение являлось улучшенной и развитой версией предложения Герцля построить на Храмовой горе Храм Мира, который служил бы для пения и музыки и без жертвоприношений.
Рав Кук сразу же отверг это предложение, в отличие от своего отношения двумя годами ранее, сразу после Декларации Бальфура, к идее строительства Храма без жертв.
Я считаю, что к историческим обстоятельствам, повлиявшим на смену позиции рава Кука по вопросу строительства Храма — в первую очередь его назначению на пост главного раввина Эрец-Исраэль и вспышке беспорядков, — следует добавить его принципиальное несогласие с предложением раввина Гиршензона. Эта оппозиция исходила из опасения, что активизм, к которому призывал Гиршензон, может привести к секуляризации Храма. Рав Кук видел в предложении раввина Гиршензона влияние Герцля, и поэтому решительно выступил против него.
Сложный подход рава Кука, который поощрял изучение практических галахических законов, связанных с Храмом, но дистанцировался от практического строительства Храма, стал ориентиром для части его учеников на протяжении многих лет. Этот подход был решающим фактором пессимистичной позиции центрального течения среди учеников рава Кука и их сдержанного отношения к активистским движениям, призывающим к подъему на Храмовую гору⁴⁴ и к немедленной реализации видения строительства Храма. При этом они сохраняли активистскую позицию по вопросам поселений в Иудее, Самарии и Мусульманском квартале Иерусалима.
***
Иехезкель 40:1-4, 43:1-7, 47:1-6