статьи наших авторов

 

Законы и уставы. Вера и Знание

Книга Ваикра, гл. 18.

По обычаям земли Египетской, в которой вы жили, не поступайте, и по обычаям земли Кынаанской, в которую Я веду вас, не поступайте, и по уставам их не ходите. Мои законы исполняйте и Мои уставы соблюдайте, чтобы следовать им; Я Г-сподь, Б-г ваш. (Ваикра 18:3-4).

Парное употребление слов «законы» и «уставы» достаточно часто встречается и в Торе, и в книгах пророков. Мудрецы, благословенной памяти, разумеется, задумывались над вопросом, почему же так важно каждый раз называть оба эти, почти синонимичные, термина. Есть ли между ними принципиальная разница? Подробный ответ даёт нам мидраш Сифра:

«Мои законы исполняйте» — это то, что написано в Торе, и если бы не были эти законы написаны, то, по справедливости, следовало бы их написать. Например: кража, прелюбодеяние, идолопоклонство, проклятие Имени Всевышнего, кровопролитие — если бы это и не было записано, то, по справедливости, следовало бы написать.

«и Мои уставы» — это то, против чего возражает злое начало, и против чего возражают идолопоклонники. Например: запрет есть свинину, запрет одевать одежду из смеси шерсти и льна, и ритуал «халица», освобождения вдовы от брака с братом покойного мужа, и очищение прокажённого, и Красная Корова, и козёл отпущения» (Сифра, гл. 140)

Весьма близко к тексту повторяет этот мидраш в своём комментарии РАШИ:

«Мои законы исполняйте»

Это речения, изложенные в Торе (и воспринимаемые человеком как продиктованные) справедливостью не будь это изречено (в Торе, человек почувствовал бы, что) оно должно быть изречено (т. е. необходимо).

«и уставы Мои соблюдайте»

Положения, являющиеся наказом Царским, (и смысл их от человека сокрыт), и дурное побуждение выдвигает возражение против них: «Для чего нам их соблюдать?» И народы мира выдвигают против них возражения, так, например, (что касается запрета) есть свинину и носить платье из смеси шерсти со льном (и что касается) обретения чистоты при посредстве воды очистительной (это вода с пеплом красной телицы). Поэтому сказано: «Я Г-сподь» — Я дал вам наказ, и не вправе ты уклониться (от его исполнения). [Сифра, Йома 67В]» (РАШИ Ваикра 18:4).

Сходное разделение заповедей на две категории вводит и р. Саадья Гаон. Он выделяет заповеди «умозрительные» и «услышанные». «Умозрительные» это такие заповеди, смысл которых доступен человеческому разуму. «услышанные» это такие заповеди, которые нам дарованы на горе Синай, и если бы мы их не услышали, то ни здравый смысл, ни нравственное чувство человека не смогли бы нам их подсказать.

Однако напрасно было бы ожидать от мидраша, от рабби Саадьи Гаона или от других комментаторов Торы двух исчерпывающих списков, в сумме перекрывающих все заповеди Более того, как только Мидраш Сифра пытается такой список составить, сразу обнаруживаются очевидные неувязки. Запрет трансгрессивного секса, который выше приведён как классический пример «законов», в другом месте столь же уверенно отнесён к «уставам»:

«Рабби Элазар бен Азария сказал: откуда мы знаем, что не должен человек говорить: не хочу я есть свинину, не хочу я блудить, но должен он говорить так: хочу я есть свинину, хочу я блудить, но что же делать! Отец Небесный запретил мне это!» (Сифра, Кедошим, гл. 128).

Комментарий Сончино (точнее, комментарий Р. Герца, опубликованный на русском) пытается обойти эту трудность, используя проверенный приём «и ты прав, и ты прав»:

«Для обозначения закона в этом стихе Торы использованы два разных термина: мишпатим, т. е. законы, доступные пониманию, регулирующие отношения между людьми, и хуким, т. е. законы, не поддающиеся анализу с точки зрения обычной логики, определяющие отношения человека со Всевышним. Тем самым, Тора подчеркивает, что законы брака относятся как к области отношений между людьми, так и к области отношений между человеком и Всевышним (см. комм. к Брейшит, 26:5)» (Сончино Ваикра 18:4).

Такое толкование не кажется убедительным. Ни в коем случае нельзя сводить деление на «законы» и «уставы» к делению на заповеди между человеком и ближним и заповеди между человеком и Всевышним. Это два принципиально разных дихотомических разделения. Среди заповедей между человеком и Всевышним есть немало таких, которые Сифра, по справедливости, относит к рационально постигаемым, к «законам», напр. Идолопоклонство и запрет проклятия Имени. С другой стороны, среди заповедей между человеком и ближним не всё можно рационально обосновать. Так, ритуал «халица» Сифра относит к числу «уставов», между тем, как по мнению большинства комментаторов это заповедь между человеком и ближним.

Возникает законный вопрос: если даже Мудрецы, Благословенной памяти, не смогли с уверенностью определить, к какой именно категории относятся некоторые заповеди, например, запреты трансгрессивного секса, если у нас нет общепризнанных, ясно сформулированных методических инструментов и правил, которые помогли бы нам составить два неповторяющихся и, при этом, исчерпывающих списка заповедей, в чём же духовная ценность, в чём познавательная значимость такого, сугубо декларативного, разделения?

… Лет сорок назад, гуляя по узеньким улочкам маленького эстонского городка Хаапсалу, мы увидели небольшую, стоящую вровень с землёй, статую юной девы. Подпись на двух языках поясняла, что это известная поэтесса ХIХ века, родившаяся в этом городке. И там же были высечены запомнившиеся мне на всю жизнь слова этой поэтессы:

«Зачем тебе вера, ведь ты же знаешь? Зачем мне знание, ведь я же верю!».

Тысячелетиями люди стремятся осмыслить все философские, религиозные и нравственные учения в рамках такой вот нехитрой дихотомии. Либо религиозная вера, которая, по сути, не нуждается ни в каком рациональном знании, и готова допустить его в свои чертоги лишь на правах скромной Служанки, которая должна послушно следовать велениям своей Госпожи-религии, и покорно уступать, как только окажется, что слово Служанки хоть в чём-то противоречит слову Госпожи. Либо самодостаточное и уверенное в своих безграничных возможностях Его Величество Знание, которое может, для разнообразия, отдавать дань религиозной риторике, не принимая её слишком всерьёз. Мы стремимся, интуитивно, каждое мировоззрение отнести либо к той, либо к другой категории. И только то мировоззрение, которое достаточно последовательно в одну из этих категорий вписывается, мы готовы воспринять всерьёз, только за ним мы соглашаемся признать полноту, глубину, интеллектуальную честность.

Тора наотрез отказывается следовать такой дихотомии. И заповеди, постигаемые человеческим разумом, целиком подвластные нашему рациональному мышлению, и такие заповеди, которые следует принять «на Веру» в самом буквальном смысле, которые невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть логическим мышлением, составляют в иудаизме единое целое. Их невозможно разделить и искусственно противопоставить, как невозможно физически разделить на две части полюса намагниченного металлического бруска. Только в своём диалектическом единстве Вера и Знание дают нам истинный, полноценный иудаизм, тот иудаизм, который тысячелетиями хранил и передавал из рода в род народ Израиля. При этом важно понимать, что единство это именно диалектическое, динамическое, постоянно обновляющееся, а отнюдь не статическое, не застывшее. Именно поэтому мы и не можем составить два исчерпывающих списка заповедей. Каждая новая эпоха в развитии еврейской мысли, начиная с Мидраша Сифра и до наших дней, заново вглядывается в это диалектическое единство, заново расставляет акценты, заново оценивает «рациональный» либо «догматический» характер той или иной заповеди. И те, и другие заповеди тщательно изучаются и толкуются, и те, и другие равно обязательны для соблюдения. И те, и другие имеют равную жизненную ценность для каждого еврея, и те, и другие, в своём вечном единстве, делают иудаизм «религией жизни».

Соблюдайте же уставы Мои и законы Мои, исполняя которые, человек будет жив ими; Я Г-сподь. (Ваикра 18:5).

 

К проекту 929 на русском.