Внимание! На сайте Места встречи ведутся работы. Некоторые материалы и сервисы  могут быть временно недоступны! Внимание! На сайте Места встречи ведутся работы. Некоторые материалы и сервисы  могут быть временно недоступны! 

Франсуа-Рене де Шатобриан - французский писатель и политический деятель , признанный за одного из основателей романтизма. В библиотеке Пушкина стояло 26 томов собрания его сочинений, и все до единой страницы были разрезаны. В 1806 г. Шатобриан посетил Иерусалим[1]. Естественно, что место Храма влекло его к себе, но 
взойти на Храмовую гору ему не удалось – только лишь в 1818 году это удастся первому из не-мусульман – д-ру Роберту Ричардсону. Однако Шатобриан осмотрел Храмовую гору из окна одного из прилежащих зданий, и весьма ярко выразил свои чувства от встречи с местом Храма – стоит прочесть.  Перевод: Меир Антопольский, с английского издания A.S.Kline, 2011 г.  (Шатобриан начинает с краткой истории святого места. Он начинает с Первого Храма, описывает Второй, подробно останавливается на упоминании Храма в Новом Завете, затем пишет о мусульманском строительстве на Храмовой горе. Эту его историческую справку  мы вынесли в примечание[2] ).
 
Далее Шатобриан пишет:
Но какова же архитектура этой мечети [т.е. Купола Скалы] - примитивна или же подобна элегантной архитектуре мавров? Это трудно знать, ибо арабы, по своей ревнивой и деспотичной манере, украшают более всего внутреннюю часть своих строений. А любого христианина, который посмел бы лишь ступить на пространство, окружающее Купол Скалы, а уже тем более войти в само здание, ожидала бы смертная казнь. Какая жалость, что посол Дэе де Курменен[3] отказался войти в мечеть, когда турки предлагали ему такую возможность!

Так что я опишу здание снаружи. Громадную платформу, на которой стоит мечеть – а в прошлом там стоял Храм – можно видеть из окна дома Понтия Пилата. Это пространство образует двор, приблизительно 500 шагов в длину на 460 в ширину. С востока и юга это пространство ограничивают городские стены, с запада – турецкие дома, а с севера развалины претории Пилата и дворца Ирода. Для входа в пространство служат двенадцать портиков, расположенных на неравных расстояниях один от другого, и довольно неодинаковые, напоминая клуатры Альгамбры. Самый большой из этих портиков соответствуют древним воротам, именовавшимся Красивыми[4] (Porta Speciosa), известным христианам благодаря совершенному там апостолом Петром чуду. Пространство под портиками освещено лампами.

В середине этого пространства – меньший по площади двор, возвышающийся на шесть или семь футов, подобно террасе без баллюстрад. Размер этого второго двора, по общему мнению – двести шагов  в длину и сто пятьдесят в ширину. Со всех четырех сторон на него ведут мраморные лестницы, каждая по восемь ступеней. В центре этого двора стоит знаменитый Купол Скалы. Совсем близко от него водосборная цистерна, получающая воду из древнего родника запечатанного (Fons Signatus[5]), там турки совершают свои омовения перед молитвой. По обеим дворам разбросаны тут и там масличные деревья и кипарисы. Мечеть имеет восьмиугольную форму. Венчает ее также восьмиугольный "фонарь" с окном в каждой стороне, и покрытый сверху куполом. Купол был прежде из позолоченной меди, а сейчас свинцовый. Изящная стрела, оканчивающаяся полумесяцем, установлена на вершине, придавая зданию подобие арабскому шатру среди пустыни. Патер Роже[6] пишет, что длина каждой стороны восьмиугольника - примерно 32 шага, а высоту здания он оценивает в 120-130 футов. Стены здания покрыты снаружи керамическими израсцами разных цветов, на которых нанесены арабески и стихи Корана, нанесенные золотой вязью. Восемь окон "фонаря" украшены цветным стеклом в форме цветных кругов. Мы можем найти здесь уже некоторые из оригинальных черт архитектуры мавританской Испании: тонкие портики двора и цветные изразцы мечети напоминают некоторые части Хенералифе, Альгамбры и кафедрального собора в Кордове[7].

Что же касается внутренности мечети, то я ее увидеть не смог. Я был готов рискнуть всем, чтобы удовлетворить свою любовь к искусству, но меня удержало опасение повредить положению иерусалимских христиан. Вильгельм Тирский и Деэ де Курменин говорят очень мало о Куполе Скалы, а вот патер Роже дает очень подробное и, похоже, точное ее описание.
**
Возвращаясь, чтобы посетить царские могилы, от которых я отвлекся ради предшетсвовавших описаний, я прошел долиной Иосафата. Солнце садилось позади Иерусалима и золотило последними лучами громадные развалины и горы Иудейские. Я отослал своих спутников через ворода святого Стефана и остался только с янычаром. Взойдя на могилу Иосафата, я повернулся лицом к Храму. Достав из кармана томик Расина, я стал перечитывать "Гофолию"[8]. Невозможно передать, что я чувствовал, прочтя уже первые строчки:

"Oui, je viens dans son temple adorer l’Eternel…
Да, храм я посетил, чтоб заодно с тобой
     Хвалу Предвечному воздал и голос мой".

Я как бы слышал Песню Соломона и голоса пророков. Древний Иерусалим стоял предо мной, тени Иодая, Гофолии и Иосафеф[9] поднялись из могил. Казалось мне, что лишь теперь я понял гений Расина. Какая поэзия! Поистине достойная места, в котором я находился. Невозможно описать, каково читать "Гофолию" на могиле праведного царя Иосафата, на краю потока Кедрон, пред развалин Храма.

Но что стало с самим Храмом, украшенным прекрасными фестонами?

"Иодай: Как золото могло стать низменным свинцом?
Первосвященник кем зарезан в храме сем?
Плачь, Иерусалим, о город злоковарный,
Пророков Божиих палач неблагодарный!
Создатель отказал тебе в любви былой,
И фимиам ему стал ненавистен твой.
Куда детей и жен в оковах гонят?
Царь городов земных повержен и снесен.
Священники в плену, во прахе царский трон.
Храм рухнул - Господом навек покинут он,
И кедр его столбов в огне пожара тонет.
О Иерусалим, печаль моя,
Кем ты лишен красы и ввергнут в униженье?
Где взять довольно слез, чтоб о твоем паденье
Ручьями лил их я?
Азария: О храм!
Иосавеф: Давид!
Хор: Пусть вновь, Сион, Творца твердыня,
Он даст тебе припасть к реке его щедрот"[10].

 

Перо выпадает из рук моих. Стыдно мне стало марать бумагу, после того как человек смог написать такие стихи.
 
_________________________
[1]  Путешествие из Парижа в Иерусалим и из Иерусалима в Париж, через Грецию и обратно через Египет, Варварию и Испанию (Itinéraire de Paris à Jérusalem et de Jérusalem à Paris, en allant par la Grèce et revenant par l’Égypte, la Barbarie et l’Espagne, 1811).
[2] The fourth group of monuments in Jerusalem is that of the monuments that belong to the period when the city was taken by the successor to Abu Bakr, the Caliph Omar (Umar), whose heir Uthman founded the Ummayad dynasty. The Arabs who followed the banners of the Caliphs seized Egypt; thence, advancing along the coast of Africa, they crossed to Spain, and filled Granada and Cordoba with enchanted palaces. It is then to the reign of Omar that one must trace the origin of this Arabic architecture of which the Alhambra is the masterpiece, as the Parthenon is the greatest miracle of the Greek spirit. The Mosque of the Temple, begun in Jerusalem by Omar, enlarged by Abd-el-Malek (Abd al-Malik) and rebuilt on a new plan by El-Oulid (Al-Walid I) is a monument of great interest in the history of art among the Arabs. No one knows yet upon what model those houses of the genies were erected, of which Spain offers us the ruins. The reader may perhaps be grateful for my saying a few words on a subject so new, and so little studied till now. The first Temple, that of Solomon, was overthrown in the sixth century (587BC) before the birth of Jesus Christ, it was rebuilt after seventy years of the Captivity, by Jeshua, son of Jozadak, and Zerubbabel the son of Shealtiel (Ezra:3:8). Herod the Ascalonite rebuilt the whole of this second Temple. Eleven thousand workers were employed on it for nine years. The labour involved was prodigious, and it was not completed until long after the death of Herod. The Jews, having filled in the ravines and sliced the top from a mountain, finally created that vast space, in which the Temple stood, on the eastern side of Jerusalem, above the valleys of Siloam and Jehoshaphat. Forty days after he was born, Jesus Christ was presented in the second Temple; and the Virgin Mary was purified (Luke:2:22). At twelve years old, the Son of Man taught the learned there (Luke:2:46); he drove out the merchants (Matthew: 21:12-13); he was tempted by the devil there, to no avail (Matthew:4:5-7); he forgave the adulteress her sins, there; and there, he offered the parable of the Good Shepherd (John:10:6), that of the Two Sons (Matthew 21:28-32), that of the Labourers in the Vineyard (Matthew: 20:1-16) and that of the Wedding Feast (Matthew 22:1-14). It was this same temple which he entered amidst palms and olive branches on Palm Sunday (John:12:12-19); and finally, he pronounced the Reddite ergo quae sunt Caesaris Caesar; et quae sunt Dei Deo: render therefore unto Caesar that which is Caesar’s, and unto God that which is God’s (Matthew 22:21); and, there he praised the widow’s mite (Mark:12: 41-44). Titus having taken Jerusalem in the second year of Vespasian’s reign (70AD), not one stone of the Temple was left standing, in which Jesus Christ had enacted so many glorious things, and whose ruin he had predicted. When Omar took Jerusalem, it seems that the area of the Temple, with the exception of one very small part, had been abandoned by the Christians. Sa’id ibn Batriq (that is, Eutychius, Patriarch of Alexandria: we have his Annales, printed at Oxford, with a Latin translation, by Pococke in 1659), historian of the Arabs, says that the Caliph turned to the patriarch Sophronius, and asked him what would be the most proper site in Jerusalem on which to build a mosque. Sophronius led him to the ruins of Solomon’s Temple. Omar, happy to establish his mosque in so famous a place, cleared the ground, and revealed a large rock where God is supposed to have spoken to Jacob. The new mosque was named after this rock, Gameat-el-Sakhra, (The Dome of the Rock, Masjid Qubbat AsSakhrah) and became almost as sacred to Muslims as the mosques of Mecca and Medina. Caliph Abd-el-Malek (Abd al-Malik ibn Marwan) added to the buildings, and enclosed the rock with walls. His successor, the Caliph El-Oulid (Al-Walid I), further embellished ElSakhra, and covered it with a dome of gilded copper, stripped from a church in Baalbek. Later, the Crusaders converted the temple of Mohammed to a shrine of Jesus Christ; when Saladin took Jerusalem, he returned this shrine to its former use.
[3]  Луи Дэе барон де Курменин (Baron Louis Deshayes de Courmenin), дипломат школы кардинала Ришелье, посетил Османскую империю в качестве посла французской короны в 1621 и 1626 гг., оставив свои записки об этих путешествиях.
[4]  В русских переводах Красными, см. Деяния 3:2.
[5]  Речь идет об источнике вблизи Соломоновых прудов, рядом с Бейт-Лехемом. Это название источника, принятое у христиан, происходит из Песнь песней 4:12.
[6]  Pere Eugene Roger, французский паломник XVII века. La terre saincte, ou Description topographique tres-particulière des saincts lieux, & de la terre de promission, 1664.
[7]  Три этих здания – шедевры арабской (мавританской) архитектуры на территории Испании.
[8] Трагедия Расина, в русских переводах иногда "Афалия". Цитаты приведены по переводу Ю. Б. Корнеева: Жан Расин, Трагедии. Серия "Литературные памятники". "Наука", Сибирское отделение, Новосибирск, 1977. 
[9]  Иеодай, Аталия и Иеошева. См. Млахим II, глава 11,  Диврей аЯмим II, глава 23
[10]  Действие 3, сцена 7.